ЗДРАВОМЫСЛИЕ

СИНАЙСКАЯ ДОКТРИНА МОИСЕЯ
Если во время недавней вьетнамской войны американские империалисты, как ученики мирового Сиона, выдвигали (казавшуюся кое-кому новой) идею «вьетнамизации войны», т.е. чтобы вместо них вьетнамцы убивали вьетнамцев, то для самого Сиона (ещё до захвата горы Сион в 1250 г. до н.э.) натравливание гоев против гоев было уже обычной практикой.

В то время, как стравленные евреями арийцы-греки воевали с нашими предками – арийцами Трои, Моисей в течение сорока лет занимался программированием евреев на длительную перспективу.

Способный ученик древнееврейских жрецов, сам жрец высоких посвящений, он знал, что любую, даже самую невероятную по наглости, идею можно осуществить. Но одной человеческой жизни для этого мало. Для этого мало даже жизни нескольких обозримых поколений.

Но идея, фактически произнесённая через десятки и сотни поколений в первозданном, не подвергаемом диалектическому воздействию виде, может осуществиться полностью, как она задумана. Для этого нужна простая вещь: непререкаемая догматическая преемственность идеи.

Английский масонский писатель Бернард Шоу в своей пьесе «Назад к Муфусаилу» пришёл к выводу, что только возврат к долгожительству Муфусаила – библейского пророка, жившего около 1000 лет, может спасти человечество от тех бедствий, на которые оно себя обрекает, т.к. 60-70, лет это не возраст для обретения настоящей мудрости. Моисей не был мечтателем, а практиком: если 50 поколений за 1000 лет пронесут в неприкосновенности идею, как если бы это был один человек, результат будет тот же без сказочного долгожительства. Для хранения идеи мирового господства он поручает своему брату Арону создать институт идеологических комиссаров-левитов; по сей день они через тысячи лет несут в догматической неприкосновенности идею синайской доктрины Моисея, Соломон лишь поставил её на практические рельсы. Хитроумные левиты заставляют гоев менять свои идеи почти как перчатки. Итак: полная преемственность для евреев и отсутствие таковой у гоев! Это краеугольный камень всего здания Сиона.

Теперь уже стало очевидным, что то, что в настоящее время называется перспективным планированием, зародилось по крайней мере в древнем Египте, где строительство одной пирамиды длилось зачастую в течение всей жизни фараона. Однако это было чисто экономическим планированием. Непревзойдённым до сих пор образцом идейно-политического и экономического планирования является перспективный план, составление которого приписывается израильскому царю Соломону, сыну царя Давида. Наиболее вероятными датами правления Соломона являются 1015–975 гг. до н.э. План Соломона был составлен им на перспективу в 3000 лет! Конечной целью этого плана является завоевание иудеями мирным путём мирового господства. Не исключено, что именно по этой причине этот израильский царь и получил своё имя Соломон или Шломо на иврите, что значит: «мирный», «миролюбивый». Безусловно, что при выработке своего плана Соломон воспользовался многотысячелетним опытом лучших жрецов древнего Египта, Двуречья и Финикии. Соломон вступил в брак по расчёту с дочерью фараона именно в этих целях, т.е. в целях доступа к опыту жрецов. Уже на четвёртом году своего царствования он начинает в Иерусалиме на горе Мориа постройку храма богу Яхве. Слово «мориа», также не имеет этимологии в семитских языках. Зато у всех арийцев «мор» – это «смерть». На этой горе у евусов был культовый жертвенник для заклания священных белых петухов и агнцев, которых они специально для этой цели выращивали. Свято место пусто не бывает. Во всём мире храмы новой веры, как правило, строились на фундаментах храмов предыдущей веры. Таким образом, святое место не пустовало. Иногда оставались нетронутыми даже какие-то внешние старые атрибуты, но идеологическое содержание вкладывалось новое. Люди продолжали приходить на привычное священное место, видели многие старые символы, слышали, что завоеватели на первых порах (до запрета) взывают вроде бы к той же Яви, как и они. Но пришельцы вкладывали в эту оторванную от Триглава ипостась уже совсем не то, что евусы-явепоклонники.
Соломон придавал новому храму огромное идейно-политическое значение: его грандиозность и великолепие должны были стать отправной точкой идеи всемирного господства, исходящего из этого храма. Золото и другие драгоценности, награбленные евреями при исходе из Египта, плюс огромная военная добыча при захвате Палестины щедро вкладывались в постройку идеологического учреждения с холодным расчётом завладеть всем золотом мира. Каждый иудей за счёт «двуногого гойского скота» должен, согласно этой идеологии, жить как в раю здесь, наяву, не принося пребывание в Яви в жертву надежде на блаженство на том свете. Вот в чем основная притягательная для евреев сила иудаизма, который с самого начала был задуман как многоприбыльное коммерческое предприятие, как опасная, но всё же с лихвой окупающая риск, профессия.
Тесная деловая дружба связывала Соломона с царем финикийского города Тира (Сура) Хирамом, который в течение всех 13 лет постройки храма поставлял Соломону строителей разных профессий, во главе которых стоял некий Адонирам из того же города Тира.
Бывшие кочевники евреи – дети Синая – сами строить не умели. Само строительное и измерительное дело в рамках существовавшего в древности на Востоке этнического разделения труда ассоциировалось с этнонимом «венед – гинду – хиндус». Поэтому у арабов и у евреев слово «хандаса» значит: «строительное дело», «инженерное дело», «геометрия».
Хорошо сознавая, что без опоры на технологический опыт и инженерное мышление венедского субстрата населения Палестины, без опоры на широкие арийские массы населения Древнего мира, окружавшего Соломоново царство и составлявших наиболее творческую силу этого мира, Соломон измыслил хитроумный план идеологической обработки гоев, план превращения гоев в послушное орудие «народа, избранного богом», а вернее, – избравшего себе бога по образу и подобию своему. Он решил превратить древнюю профессиональную цеховую структуру строителей своего храма в постоянно действующий политико-идеологический институт. Другими словами, он решил создать свою пятую колонну среди гоев. Эта пятая колонна получила впоследствии от французского слова – «каменщик» название масонства или франк-масонства (свободных каменщиков), потому что большую часть работ при строительстве храма Соломонова вели каменщики. Есть и другие данные, говорящие в пользу существования масонства задолго до Соломона. Во всяком случае, после открытия Колумбом Америки там были обнаружены ритуальные символы, полностью идентичные с масонской символикой в ложах Старого Света. Однако, для нас это практическое значение в настоящее время не представляет, так как если даже система масонства и существовала до Соломона, то она имела совершенно другие цели, несравненно более благородные и чистые, нежели те, которые преследовал организованный преступный мир, захвативший Палестину в 1250 г. до н.э. Но египетские жрецы, выпустившие из своей бутылки этого страшного джинна, уже не только не могли им управлять, но вскоре сами оказались подмятыми своим дьявольским порождением. Для нас важно то, что масонская система в аранжировке Соломона и К° качественно также отличается от ранее существовавшей системы, как венедская Явь качественно отличается от иудейского Яхве. Иными словами, речь идёт опять же не столько о внешнем сходстве формы, сколько о внутреннем содержании. Благородная этика и эстетика венедов и вообще арийцев была заменена на оголтелый расизм, который внедрился в головы иудеев как идеал поведения и образец прекрасного.
Важно также и то, что по замыслу Соломона, гои-масоны должны играть среди непосвящённых гоев или профанов роль незримых идеологических вождей, которые незаметно для прочих гоев должны исподволь формировать их сознание и общественное мнение в нужном для их хозяев-раввинов направлении.
Иудеи оседлали и извратили не только ипостась Яви. Они взяли на вооружение также венедское представление о человеке (народе) как о триединстве разума, энергии и материи. В два взаимопереплетающихся неразъёмных треугольника, образовавших известную звезду Давида или Маген-Довид, была заложена идея мирового господства евреев над всеми гоями мира: своего рода абстрактный символ «союза» всадника (иудеев) и лошади (эксплуатируемых гоев).